люстра. Три коричневые ширмы. Голые стены. Справа то же зеркало, в нем отражается все та же неубранная кровать, что и в первой картине. Молодая красивая Женщина, будто закованная в цепи, ее запястья связаны.
Муслиновое платье расшнуровано. Видна грудь.
Перед ней — Палач. Это гигант, голый по пояс. Очень мускулистый. Через петлю на его поясе продернут хлыст, который болтается за спиной, подобно хвосту. Судья с загримированным лицом подползает на животе к пятящейся от него женщине. Когда он поднимается, он тоже оказывается непропорционально высоким, благодаря котурнам, невидимым под одеждой.
ВОРОВКА (протягивая ногу). Нет еще! Лижи! Сначала лижи…
Судья делает усилие, чтобы ползти дальше, затем подымается и медленно, с трудом, довольный, садится на скамеечку. Поведение воровки (женщины, описанной выше) меняется, из повелительной она превращается в униженную.
СУДЬЯ (строго). Ведь ты воровка! Тебя схватили… Кто? Полиция… Не забывай, что проворные и надежные отряды моих железных полицейских предупреждают все ваши поползновения. Эти насаженные на вращающиеся стержни насекомые со взглядом, проникающим повсюду, следят за вами. За всеми! И всех вас, пленниц, приносят во Дворец… Что ты на это скажешь? Тебя взяли с поличным… Под юбкой… (Обращаясь к Палачу.) Засунь руку ей под юбку, там ты найдешь карман, пресловутый потайной карман. (Воровке.) В который ты тащишь что попало. Ты ведь ненасытна и совершенно неразборчива. Кроме того, ты идиотка… (Палачу.) Ну, что там было в этом пресловутом потайном кармане? В этом огромном брюхе?
ПАЛАЧ. Духи, господин Судья, лампа, бутылка клопомора, апельсины, несколько пар носок, морские ежи, махровое полотенце, шарф. (Судье.) Вы слышите меня, я сказал, шарф.
СУДЬЯ (подпрыгнув). Шарф? Ага, ага, вот мы и приехали. А зачем же шарф? А, зачем? Кого душить? Отвечай! Ты воровка или душительница? (Очень тихо, умоляюще.) Скажи мне, малышка, умоляю тебя, скажи мне, что ты воровка.
ВОРОВКА. Да, господин Судья!
ПАЛАЧ. Нет!
ВОРОВКА (смотрит на него удивленно). Нет?
ПАЛАЧ. Это на потом.
ВОРОВКА. А?
ПАЛАЧ. Я сказал, что признание еще будет, в свое время. А сейчас отрицай.
ВОРОВКА. Чтобы вы меня опять били!
СУДЬЯ (сладким голосом). Именно, малышка, чтобы били. Сначала ты должна отрицать, а потом признаться и раскаяться. Я хочу увидеть, как из твоих прекрасных глаз польется теплая водичка. О! Я хочу, чтобы ты залилась ею. Сила слез!.. Где мой кодекс?
Роется в своей мантии и извлекает книгу.
ВОРОВКА. Я уже плакала…
СУДЬЯ (делает вид, что читает). Под ударами. Я хочу слез раскаянья. Когда я увижу, что ты влажная, как лужок, я буду удовлетворен.
ВОРОВКА. Это непросто. Я только что пыталась плакать…
СУДЬЯ (не читая, полутеатрально, почти интим но). Ты очень молода. Ты что, новенькая? (Обеспокоенно.) Ты, по крайней мере, совершеннолетняя?
ВОРОВКА. Да-да, Месье…
СУДЬЯ. Называй меня — господин Судья. Ты когда приехала?
ПАЛАЧ. Позавчера, господин Судья.
СУДЬЯ (снова его тон становится театральным, и он принимается за чтение). Дай ей сказать. Мне нравится этот ломкий, рассеянный голосок… Послушай, если ты хочешь, чтобы я был образцовым судьей, ты должна быть образцовой воровкой. Если ты не настоящая воровка, я буду не настоящим судьей. Ясно?
ВОРОВКА. О да, господин Судья.
СУДЬЯ (продолжает читать). Хорошо. До сих пор все шло хорошо. Мой Палач бил крепко… ведь в этом заключается его работа. Мы все повязаны: ты, он, я. Например, если бы он не бил, как бы я мог его остановить? Значит, чтобы я мог вмешаться и доказать свою власть, он должен бить. А ты должна отрицать, чтобы он тебя бил.
Слышится шум: в соседней комнате что-то упало.
(Естественным тоном). Что это? Все двери закрыты как следует? Никто не может видеть и слышать нас?
ПАЛАЧ. Нет, нет, не беспокойтесь. Я закрыл на засов. (Он идет проверять огромный засов на двери, расположенной в глубине.) И в коридор не войдешь.
СУДЬЯ (естественно). Ты уверен?
ПАЛАЧ. Уверяю вас. (Лезет в карман.) Я могу посмолить.
СУДЬЯ (естественно). Меня вдохновляет запах табака, смоли. (Шум повторяется.) Да что это? Что это такое? Меня оставят в покое? (Поднимается.) Что происходит?
ПАЛАЧ (сухо). Да ничего. Наверное, что-то уронили. Вы просто нервничаете.
СУДЬЯ (естественно). Возможно, но нервозность помогает мне. Она не дает расслабиться. (Он встает и подходит к стенке.) Можно я посмотрю?
ПАЛАЧ. Одним глазком, ведь уже поздно.
Палач пожимает плечами и перемигивается с Воровкой.
СУДЬЯ (после того, как посмотрел). Там свет. Яркий… но там пусто.
ПАЛАЧ (пожимая плечами). Пусто!
СУДЬЯ (еще более интимно). Ты как будто взволнован. Есть новости?
ПАЛАЧ. Сегодня днем, как раз перед вашим приходом, три основных объекта оказались в руках восставших. Они совершили несколько поджогов, ни один пожарный не появился. Все сгорело… Дворец…
СУДЬЯ. А префект полиции? Как всегда, не чешется?
ВОРОВКА. Вот уже четыре часа, как от него нет известий. Если ему удастся сбежать, он непременно придет сюда. Его ждут с минуты на минуту.
СУДЬЯ (Воровке, садясь). Во всяком случае, пусть он не надеется, что пройдет через мост Руайад, этой ночью его взорвали.
ВОРОВКА. Мы это знали. Здесь был слышен взрыв.
СУДЬЯ (снова театральным тоном, читает по кодексу). Наконец. Начнем сначала. Значит, воспользовавшись сном праведников, минутным сном, ты их обкрадываешь, грабишь, ты ощипываешь их…
ВОРОВКА. Нет, господин Судья, никогда…
ПАЛАЧ. Я полосну ее?
ВОРОВКА (кричит). Артур!
ПАЛАЧ. Что с тобой? Не смей ко мне обращаться! Отвечай господину Судье. А меня называй — господин Палач.
ВОРОВКА. Да, господин Палач.
СУДЬЯ (читает). Я повторяю, ты воровала?
ВОРОВКА. Да, господин Судья.
СУДЬЯ (читая). Хорошо. Теперь отвечай быстро и правдиво: что ты еще украла?
ВОРОВКА. Хлеб, потому что была голодная.
СУДЬЯ (встает и кладет книгу). Великолепно! Высшее наказание! И мне предстоит судить все это. О, малышка, ты примиряешь меня с действительностью. Судья! Я стану судьей твоих поступков! Именно от меня зависит равновесие. Мир — это яблоко, я делю его пополам: здесь — хорошие, здесь — плохие. И ты соглашаешься — благодарю тебя, — ты соглашаешься быть плохой! (Обращаясь к публике.) На ваших глазах: руки пусты, карманы пусты, собрать и выбросить всю эту гниль. Но это болезненное занятие. Если бы каждый приговор выносился всерьез, он стоил бы мне жизни. Вот почему я мертв. Я живу в мире четко обозначенной свободы. Я — король Ада, и те, кого я сужу, мертвы, как и я. Она мертва, как и я.
ВОРОВКА. Вы пугаете меня, господин Судья.
СУДЬЯ (с пафосом). Замолкни. В глубинах Ада я разделяю людей, которые туда отваживаются попадать.
